Анри Букман, Самеди, Независимый

Не принятые, анкеты ушедших или умерших персонажей.

Анри Букман, Самеди, Независимый

 #1  Сообщение Анри Букман » 27 авг 2016, 18:35

 Внешность
Изображение

Имя:
Анри Букман. Джон Доу, Джейн Доу, Герберт Уэст, Марон и др.
Возраст:
54 – человек
67 – вампир
Пол:
М
Клан:
Самеди
Секта:
Независимые.
Статус/титул в секте:
-
Поколение:
10
Отношение к кланам и сектам:
Камарилья – бюрократия и прогнившая политика, они не стали вампирами, а остались людьми, приобретя клыки и сменив рацион.
Шабаш – все говорят, что они отличны от своих врагов, но по факту, все отличие заключается лишь в репутации и даже не в методах.
Анархи – мне они нравятся, они конечно бесполезны, но по крайне мере не пытаются обвести вокруг пальца.
Ласомбра – они благородны, на сколько это возможно для шабаша, и если на них сильно не полагаться, то с ними можно иметь дела.
Тзимицы – стремление к самосовершенствованию — это хорошо, однако то, что они зовут даром по сути болезнь, разъедающая и разум, и душу.
Предвестники черепов – я даже думать о них не стану.
Бруха – молодые из них приносят сплошной хаос. Те что постарше, этот хаос организуют.
Вентру – Их слишком заботят те вещи, которые теряют актуальность после смерти.
Каитиффы – они свободны от стереотипов, но стремятся стать их же рабами.
Малкавиане – я много слышал, что за их безумием есть мудрость, но на практике все наоборот.
Носферату – с кем действительно приятно иметь дела, так это с ними, они знают, чего хотят и их цели зачастую действительно стоящие.
Тореодор – их напыщенность и не способность видеть дальше материального мира - раздражает.
Гангрел – их связь со зверем уникальна, но по сути бесполезна.
Тремер – узурпаторы добились всего сами и это достойно уважения, но я бы не доверил им даже вынести мусор.
Баали – идиоты, они не имеют ни малейшего представления с чем связывают свои судьбы.
Джовани – все мои пересечения с ними итак всегда заканчивались плохо, а в свете последних события, моя неприязнь к ним может стать еще и основанной на крови.
Каппадокийцы – вот с кем бы я действительно хотел увидеться, но как жаль и увы, нас разделяют века, а не мили.

Внешность:
При жизни, Анри обладал довольно массивной фигурой, что позволило ему после обращения не выглядеть скелетом из анатомического музея. И хотя его плоть усохла, широкие кости, обтянутые гниющей плотью, создают впечатление «нормального» телосложения. Местами, кожа настолько прогнила, что сквозь неё можно увидеть подвяленные мышцы или желтоватые ребра, из этих дыр постоянно сочиться зловонная жидкость схожая с лимфой и гноем. На кончиках пальцев плоти не осталось вовсе, поэтому крайние фаланги рук и ног выглядят как оголенные кости. Все волосы давно покинули скальп покойника, местами прихватив с собой лоскуты кожи и через гнилую плоть головы Анри, во многих местах можно увидеть череп. От носа не осталось и следа, лишь две зияющих дыры. Глаза провалились глубоко в череп, от чего их никак не разглядеть, а ушные хрящи прогнили и истрепались настолько, что их остатки едва различимы. Губы, как и часть щек сильно ссохлись, из-за чего на лице самеди навсегда застыл оскал смерти. Стиль одежды и манеры вампир зачастую старается скопировать со своего «костюма» - человека, чью личность он похитил.
Артур Джермин, мужчина около сорока пяти лет. Среднего роста, с черными волосами, тронутыми первой сединой, длинной в несколько сантиметров, которые всегда находятся в легком беспорядке. У него правильные черты лица, широкий лоб, на котором прорезались ранние, глубокие морщины. Впалые и слегка обвисшие щеки, свидетельствующие о резком сбросе веса. Под птичьим носом, растет седеющая борода с усами, которые обрамляют тонкие плотно сжатые губы. Стоит отметить, что на ощупь нос и уши - мягкие, будто там отсутствуют хрящи. Весьма густые брови, видно даже из-за солнцезащитных очков, которые Артур никогда не снимает, ибо за ними нет ничего. На месте глаз зияют две черные дыры, вокруг которых, морщинятся бездействующие веки. На теле нет никаких примечательных деталей, за исключением живота, на котором кожа деформировалась и напоминает шрам после ожога.
Джермин предпочитает носить черные костюмы, под которые одевает рубашки такого же цвета. На левой руке у него серебряные часы, а на среднем пальце правой, перстень из того же метала. Черные очки вампир снимает лишь тогда, когда остается один.

Характер:
Маска: Фанатик
Анри старается скопировать повадки своего «костюма». Однако в этот раз создавалось впечатление, что это костюм скопировал повадки самого Букмана, хоть и не во всем. Артур является человеком отстраненным и черствым. Если для смертного целью жизни была работа, то для вампира – это изучение истории, в том числе и генеалогии вампиров. А также изучение религии и некромантии, а именно разделов посвященным посмертным процессам и процессам самой смерти. Все интересы самеди вращаются вокруг этих вещей и потому, как смертный любивший обсуждать свою работу, так и каинит не прочь поговорить о своих интересах с понимающим собеседником. Однако цена успеха в карьере, или в данном случае в исследованиях, остаются тайной, которой Джермин ни с кем не делится. Он вежлив, редко повышает голос, порой немного брюзглив, но в общем создает впечатление приятного человека. Не редко, он ведет себя надменно, мотивируя это тем, что считает себя умнее большинства. Улыбается не часто, в основном лишь губами, не открывая рта. Артур курит уже давно и, хотя в прежние годы это были дорогие сигареты и сигары, сейчас, сойдет что угодно. Несмотря на то, что музей приносит прибыль, Джермин зажиточен, он не бросается деньгами, хотя накопления позволяют это. Покойник не многословен, но если заметит, что собеседнику и впрямь что-то интересно, а он может ему об этом рассказать, то ручеёк речи, превращается в бурную реку. В движениях он спокоен, уверен и слегка ленив.
Оставаясь один, Артур продолжает играть роль своей одежды, за тем исключением, что позволяет себя выражения на известных ему языках, а также слушая бой африканских барабанов. Мир материальный, в целом, не способен заставить каинита сбросить маску. Однако случись с ним что-то сверхъестественное и внезапное, Джермин может и забыться, отдавшись тем порывам, что будут подходить лучше для данной ситуации.
Любит/не любит:
Любит: Гаитянские напевы, народную музыку, да и вообще творчество креольских мастеров. Религию Вуду, считая, что она прекрасно объясняет и другие веяния. Умных собеседников. Оказываться прав. Некромантию – как науку.
Не любит: Бахвальство, людей в целом как вид. Вампиров все еще считающих себя людьми. Трату ресурсов в пустое русло. Слабости и излишние эмоции, как других, так и вспышки своих.
Подробная информация о клановом недостатке:
Вид разложившегося трупа и запах свежей разрытой могилы.
Биография:
Историю Анри, стоит начать с его предка, Дутти Букмана, а именно с того момента, когда последний обрек себя и своих детей на вечные муки ада. Дутти был одним из лидеров Гаитянской революции, а по мимо этого еще и известным жрецом вуду. По легенде, он совместно с жрицей Сесиль Фатиман провел ритуал, который помог отменить рабство на острове. И в действительности, легенда не лжет: Был проведен обряд, в жертву был принесен бык, чья кровь подкрепила черную магию и рабство в результате было искоренено. Однако никто не знает, что произошло, когда Дутти ушел в транс и оказался перед темнейшими из представителей лоа в мире мертвых, дабы просить о помощи. Тогда, была заключена еще одна сделка. Духи, которых в христианстве несомненно нарекли бы демонами ада, и вряд ли бы ошиблись, запросили в плату душу Букмана, а также души тех, кто был жив и связан с ним кровью. Будучи уверенным, что все его родственники погибли на плантациях, или были убиты ради развлечения белых хозяев, жрец легко согласился. Его ненависть к белокожим захватчикам была настолько велика, что цена в одну душу, которую он платил ради своего народа, а также ради мести угнетателям, которых лоа обещали уничтожить, казалась ничтожно маленькой. Сделка была заключена в считанные секунды и Дутти вернулся в мир живых наделенный еще большей магической силой, а также отпечатком бычьего копыта на правой руке. Та магия, полученная из преисподней, сыграла немаловажную роль в ходе Гаитянской революции. О том, что с жрецом произошло в мире духов, он поведал лишь Сесиль. Через несколько месяцев после начала мятежа, Дутти был убит, а Сесиль узнала, что носит его ребенка, зачатого за пару ночей до обряда. Еще через 6 месяцев у нее родился сын Франсуа, на чьей груди был отпечаток бычьего копыта. Жрица мгновенно поняла какая судьба уготована её ребенку, а потому с рождения мальчика, искала все возможные способы разорвать тот зловещий договор. Все двадцать лет, до самой смерти, от неизвестной болезни, она провела в поисках спасения своего дитя, попутно воспитывая мальчика, который по мимо крепкого телосложения, обладал еще и превосходными способностями к магии вуду. Перед смертью, Сесиль рассказала сыну о путешествии его отца в мир мертвых и о заключенной сделке.
Вместо поисков спасения, даруемых светлыми лоа, к чему стремилась Сесиль, Франсуа решил попробовать заключить новую дьявольскую сделку. Он все чаще совершал кровавые жертвоприношения: сначала это были белые люди, но потом стали пропадать и местные темнокожие. Со временем, поиски избавления от проклятья сменились на накопление темных знаний. Букман более не стремился стать непорочным, напротив, он развращал свою душу дьявольской магией. Его ритуалы, которые раньше несли помощь и процветание соседям, стали сеять порчу и проклятия. Народ стал подозревать, что местный жрец не чист душой и представляет опасность для поселения. Такое поведение жителей не ускользнуло от взгляда Франсуа, и он, дабы развеять миф о том, что его руки уже давно по локоть в крови, женился на знатной мулатке, чья душа была не порочна и от того её слова имели вес в обществе. Жрец обращался с женой со всем уважением и хорошо сыгранной любовью, что превратило его в глазах толпы в порядочного человека. К тому моменту, когда жена Франсуа подарила ему наследника с такой же дьявольской отметиной на бедре, немолодой жрец получил куда больше сил, чем его отец и был способен призывать в мир смертных, тварей что должны покоиться в адской бездне.
Мальчика назвали Антонием. Он так же, как и его отец был физически силен, обладал острым умом и имел склонность к той магии, что принес Дутти из глубин преисподней. Франсуа не спешил посвящать своего ребенка в свои богохульные деяния. Антоний же, видя в отце лишь светлого жреца, хоть и сильно нелюдимого, стремился подражать этому образу. Он изучал вуду и те практики, что должны были помогать людям. Когда юноше исполнилось 20, его мать, подобно старухе, захворала и за несколько месяцев умерла. Под аккомпанемент этого печального события Франсуа поведал сыну о деяниях предков, о судьбе уготованной их семье темными лоа и о своих собственных грехах. Когда рассказ был закончен, старый жрец решил продемонстрировать Антонию свои силы, дабы показать какой мощью могут наградить духи тьмы. Он призвал тварь из глубин преисподней, которая до конца жизни преследовала Антония в ночных кошмарах, а также истязала душу страдальца после смерти. Франсуа лишь произнес несколько слов и комнату заполнил тошнотворный запах. Затем свет померк, а воздух завибрировал, прямо посреди комнаты, будто выходя из невидимой двери, появилось существо: оно имело три ноги, чья форма напоминала задние лапы кузнечика, эти ноги поросли медвежьей шерстью и оканчивались копытами. Торса же и вовсе не было. Там, где он должен был быть, свет преломлялся и искажал восприятие таким образом, что создавалось впечатление, будто взгляд устремляется в черную пучину штормового океана. Вместо же головы, извиваясь и находясь в непрерывном движении, располагалось около дюжины щупалец, наподобие тех, коими обладают осьминоги, за тем лишь исключением, что вместо присосок, виднелось множество зубастых ртов. Тем временем Франсуа начал кланяться и говорить что-то на неясном языке, затем он протянул руки в сторону своего сына, в молитвенном жесте. От увиденного ужаса ноги Антония подогнулись, повинуясь первобытному инстинкту бей или беги, юноша выхватил револьвер из-за пояса и разрядил всю обойму в эту адскую тварь. Все пули угодили туда, где должен был располагаться торс, прошло несколько мгновений и эти же пули разлетелись по всему дому в разных направлениях из того места в какое попали. Четыре пули угодили в пол потолок и стены, однако две пули все же нашли себе жертву. Они поразили отца стрелка в грудь и старый колдун, лишь успев округлить глаза в немом удивлении упал замертво. Демон же после смерти призвавшего растворился в воздухе беловатой дымкой, оставив на месте своих ног бычьи следы, которые светились неестественным зеленым светом, а когда и свечение исчезло, там, где они были стало разгораться пламя. Все еще пребывая в шоке Антоний бросился со всех ног прочь из проклятого дома. Дом был расположен на отшибе и все выглядело как несчастный случай, а потому никто не стал подозревать сына покойного в поджоге или еще чем-то более ужасном.
Антоний после той кошмарной ночи, проводил еженощные ритуалы, прося о помощи добрых лоа. И через несколько месяцев его молитвы были услышаны. Букман не раскрыл тайны, чего же духи потребовали от него. Тем не менее лоа пообещали спасти души жреца и его детей, при условии, что последние не будут прибегать к магии, принесенной из бездны. Такая сделка вполне удовлетворяла испуганного смертного и новый контракт с миром мертвых наконец принес семейству Букман надежду, вместо страданий. Антоний продолжал заниматься жреческой деятельностью, честно соблюдая условия новой сделки. Периодически, ночами, во сне, к нему являлся тот демон, которого призвал Франсуа, и требовал от жреца, что бы тот впустил его в мир людей. Со временем у Антония появились жена и сын. Последнего назвали Марком. Ребенок получил все те же качества, что и его предки. Он был крепок физически, обладал острым умом, склонностью к магии вуду, черной магии, а также носил отметину быка на стопе правой ноги. Марк, как и его отец, и предки решил пойти по стопам жречества. С юных лет он обучался всему тому, что изучали его родственники. Антоний не стал тянуть и посвятил сына в историю семьи еще в раннем детстве, постоянно напоминая последнему об опасностях использования того дара, коим они оба обладали. Юноша рос, крепчал и следовал указаниям отца. В двадцать пять он женился и у него, так же, как и его предков родился сын, по имени Анри. С точно такой же отметиной копыта на груди. Таким же живым интеллектом и крепким здоровьем. Однако еще через пять лет случилось несчастье. Антоний гулял с внуком, когда Марк с женой сильно повздорили и потеряв над собой контроль, колдун сжег себя, жену и дом. Анри с дедом как раз возвращались домой, когда жилище мальчика вспыхнуло зеленым, дьявольским пламенем.
Той же ночью Анри был посвящен в тайну семьи Букман. Его воспитанием занимался Антоний с женой. Мальчик подобно предкам был очень умен, а потому, к 12 годам он уже прекрасно освоил грамоту, знал превосходно историю семьи, а также обладал множеством познаний в ритуалах, проводимых жрецами вуду. Зная то, что все его предки были жрецами, он ни коим образом не раздумывал кем ему стоит стать. Он был уверен, что сможет стать великим унганом и потому, все свободное время помогал деду в обрядах. Когда ему было 15, его бабка умерла подобно всем женщинам семейства от непонятной болезни. Никакие ритуалы и молитвы не дали ответа, в чем же была причина заражения и что за болезнь это была. Данное событие сподвигло юношу, заняться изучением медицины. Он перебрался в Порт-о-Пренс, где без особого труда поступил в университет, чтобы заниматься выбранной наукой. Первое время жилье и еду внука оплачивал Антоний. Анри на удивление легко укладывал в голове мистические ритуалы и точные научные факты, а также овладевал французским языком. В университете он так и не завел друзей, держась ото всех особняком. Зато именно там начал свою собственную практику в вуду. Он за небольшую оплату проводил сеансы общения с мертвыми, изготавливал талисманы гри-гри, а также снимал и наводил порчу. Букман ощущал ту силу, что была дана ему злыми лоа, но никогда её не применял, помня те ужасы, на которые обречена вся его семья. По окончанию университета, Анри так и не нашел ответа на интересовавший его вопрос: о непонятной смертности женской части его семьи. Он вернулся в деревню к своему деду, который в последние месяцы стал сильно дряхлеть, ощущая приближение смерти. Старость брала своё и немолодой колдун, умирая, завещал все, что имел своему внуку. Деревня в которой жил Антоний пришла в упадок и Анри вновь вернулся в Порт-о-Пренс, чтобы заниматься жреческой деятельностью. Унган быстро набирал популярность среди местного населения, в следствии чего, к нему довольно часто обращались за помощью. Работая в портовом городе, Букман со временем освоил английский язык.
Со временем, помимо людей, к нему стали обращаться и живые мертвецы. Сначала к нему приходили вампиры из клана змей света, прощупывая почву, на сколько жрец готов работать с теми, кто питается ему подобными. Унгана никоим образом не смущали его новые знакомые. Вампиры были частью мира, частью круговорота жизни и смерти, и Анри не питал к ним никакой неприязни. От него, чаще всего просили раздобыть тот или иной ингредиент, для проведения ритуалов, о которых унган догадывался лишь по компонентам, запрошенным кобрами. Со временем по мимо кобр, к нему стал обращаться и клан самеди. От них у жреца шевелились волосы на затылке, но те не проявляли враждебности и видя смущения жреца чаще являлись ему в образах обычных людей. К тридцати годам Анри был известен всему городу и большинству пригородов, в которых исповедовали вуду. Вампиры кланов кобр и покойников свободно обращались к нему за консультациями, ингредиентами, а также в тех случаях, когда им требовался смертный для проведения ритуалов. Ведь для некоторых обрядов было необходимо продолжать пляски и молитвы с глубокой ночи до середины дня, чего каиниты себе позволить не могли. В уплату за услуги, эти бессмертные делились с ним крупицами знаний в области некромантии, которую унган начал осваивать еще, будучи человеком. И хотя некоторые ритуалы были за пределами возможностей смертного, Анри все же смог кое-что применить на практике. Между Букманом и кровопийцами установился выгодный симбиоз и их общение строилось на взаимном уважении. При всей своей известности, жрец не нажил себе ни единого серьезного врага. Он обращался со всеми вежливо и всегда был готов прийти на помощь если его об этом просили. А тех, кого раздражало и это, останавливал страх перед той мощью, которой как ходили слухи обладал унган. В этом же возрасте он обзавелся семьей. Его женой стала его помощница, жрица Мари. Довольно часто, когда для ритуалов требовалось более одного человека, они работали вместе. И со временем, совместная работа переросла в более тесные отношения. Через 4 года совместной жизни, у них родился сын, названный в честь прадеда Антонием. Как и прежде, все черты передались от отца к сыну: крепкое телосложение, развитый интеллект и родимое пятно в форме бычьего копыта, на левой руке. Анри любил свою семью, а потому возможно навязывал им излишнюю опеку. Еще до того, как Антонию исполнилось десять, унган рассказал сыну о проклятье, ходящим по пятам за семьей Букман. Так же жрец внимательно следил за здоровьем своей возлюбленной. Он так и не смог рассказать ей о тех ужасах что могут ждать её и их сына, пойди все не так, как он надеялся. Поэтому, порой его поведение казалось ей странным, но любовь сглаживала все претензии и изъяны. Ничего удивительного в том, что Антоний решил пойти по стопам отца в выборе профессии. Это стало такой же семейной традицией, как и родимое пятно в форме копыта. Мальчик рос и легко овладевал тем, чему учил его Анри. Когда Антонию исполнилось двадцать, Мари сильно заболела. Заметивший это унган сразу стал проводить множество обрядов, для защиты своей любимой, но все они не приносили пользы. Казалось, чем больше жрец пытается спасти больную, тем хуже ей становиться. Знания, полученные в университете, так же оказались бесполезны. В отчаянье, Анри обратился за помощью к кобрам, и те предложили ему витэ бессмертных в качестве лекарства. Унган без колебаний согласился и ночью женщину напоили вампирской кровью. Но и это оказалось бесполезным. Мари стало только хуже, тогда жрец стал просить того каинита, что пришел к ним на помощь, об обращении возлюбленной, однако на эту идею Мари выразила протест. Она сказала, что её время пришло и если ей позволено решать свою судьбу, то она предпочтет уйти достойно как человек, а не влачить своё существование вечно голодным трупом. Этой же ночью Мари умерла. Антоний в это время уезжал в соседнюю деревню, а потому, когда вернулся был выбит из колеи последними новостями. Он проклинал отца, обвиняя того, что он мало сделал и заявив, что не хочет его больше знать, покинул отчий дом. Анри пытался остановить сына, но тот уже принял свою истину и не желал слушать ничего иного.
После этих трагичных событий Анри несколько месяцев пытался найти сына, но единственное что он выяснил, это то, что его отпрыск в вечер ссоры уплыл на корабле, уходящем не то в Америку, не то во Францию. А потому, найти его дальнейшие передвижения представлялось невозможным. Даже лоа не смогли помочь ему в его поисках. Сломленный, жрец пытался покончить с собой. Он отыскал в вещах деда револьвер, которым тот застрелил своего отца и убедившись, что барабан полон, шесть раз спустил курок, приставив пистолет к виску. Оружие не доставали с тех самых пор, как им отняли жизнь. Поэтому причина, что Анри остался жив могла быть в отсыревшем порохе или проржавевшем механизме, это не играло роли. Подавленный и разбитый, унган еще долгое время не появлялся на людях, размышляя о том, спасли ли его лоа от смерти, или обрекли на еще большие муки оставив в живых. Со временем, жрец примирился с сложившейся судьбой и кое как, смог вернуться к своей жреческой деятельности, хотя теперь мало кто видел его улыбающимся. Практически все время он пребывал в мрачном расположении духа. Время шло, и он все меньше взаимодействовал с людьми, так как их проблемы были отражением его собственных и Букман, все больше якшался с ночными кровопийцами. Место народного унгана было занято кем-то другим, и про Анри в мире людей постепенно стали забывать.
Когда началась вторая мировая война, Анри шел пятидесятый год. С каждым месяцем обращаться в загробный мир становилось все сложнее, так как тысячи пребывавших туда новых душ искали способы вернуться обратно. Через несколько лет жрец и вовсе перестал лично проводить ритуалы для общения с потустороннем. Он жил за счет консультаций, да продажи ингредиентов. Вампиры к этому времени стали его еженощными гостями. В одну из ночей к жрецу в лачугу зашел белый человек, итальянской наружности и соответствующим акцентом, его звали Адриано. Он долго предлагал Анри вместе отправиться за саван, в земли мертвых, дабы итальянский некромант смог пленить темных лоа, которых называл спектрами, ради своих экспериментов. Но унган был непреклонен. В последнюю попытку общения с мертвыми, призрак овладел телом жреца и, если бы не охранные заклинания, которые выгнали поработителя прочь, все могло кончиться для жреца весьма плачевно. В свою очередь Адриано, оказавшийся вампиром семьи Джовани, не принимал отказов. Он воспользовался Доминированием, дабы подчинить разум жреца и заставить провести совместный ритуал перехода за барьер. Весь следующий день, унган провел в приготовлениях, подстегиваемый чужой волей. Когда же наступила ночь, Адриано появился незамедлительно, и обряд перенес каинита и человека по ту сторону савана. Именно там, Анри узнал для чего он нужен. Переход сильно ослабил вампира, а жрец был превосходным источником крови, которым каинит сразу же и воспользоваться. Пользуясь неизвестными для унгана артефактами и ритуалами, джовани перенес их на многие мили от дома. Они оказались на пустыре, где абсолютно ничего не было. Жрец полюбопытствовал, как некромант собрался ловить духов, если их тут нет, на что последний, с гордостью пояснил, что у него было видение и здесь вот-вот будет самый масштабный всплеск энтропии за последние столетия. Вампир не ошибся, они прождали не более получаса, как ад разверзся посреди земель мертвых: сотряслась земля, воздух и казалось все вокруг стало разрывать на части. Адриано, не обращая на это внимания, извлек из сумки двенадцать бутылей из-под вина, начертил мистические символы и произнес заклинания, неизвестные для Анри. Впрочем, общий смысл унган все же уловил. Это были те самые «тюрьмы» для духов, в которые джовани планировал поместить пойманных спектров. Так же Адриано приказал своему пленнику, обезопасить от атак духов то место, где они стояли и сам добавил к этой магии некоторые из своих заклинаний. Жрец узнал лишь потом, что они находились неподалёку от Хиросимы, в момент её бомбардировки. Некромант был прав, через несколько минут, это место заполнилось духами, однако он не предвидел того, что было перед их появлениями. Взрыв бомбы, осветил все ярким светом, казалось весь мир и без того блеклый, лишился абсолютно всех красок. Вспышка, а за ней и огненная волна, началась как раз с той стороны, где находился Адриано. Вампир сам того не желая, стал заградительным щитом для Анри. Этим он спас унгана от мгновенной смерти, а сам обратился прахом, от той мощи, что сокрушала все вокруг. Стой они на сотню метров ближе, или стой вампир в другом месте относительно взрыва и жреца постигла бы та же участь. Опрокинутый на землю, с ощущением того, что его сбили автомобилем, а потом еще и проехались несколько сотен раз по ослабевшему телу, Анри наблюдал, как за ярчайшим светом наступает тьма. Как пятый великий вихрь, о мощи которого унган узнал лишь спустя недели, уничтожал все вокруг. И как тысячи дьявольских лоа вырываются из штормовых воронок, дабы терзать души, только что умерших людей. Жрец видел, как сработали все двенадцать ловушек заперев в себе духов различной силы. А потом он ощутил, что все те заклинания, которыми путники оберегали себя, дают слабину. Он понял, что под напором спектров, защита скоро ослабнет совсем и темные лоа поработят его душу навеки. Затем, великий вихрь изверг из себя нечто невероятное, хтоническая тварь неподдающаяся описанию, куда более страшная чем, Антоний рассказывал своему внуку о темных лоа. Анри находился очень далеко, и все равно смог разглядеть этот циклоскопический ужас, от вида которого унган поседел окончательно. Когда появилась эта тварь, в округе стали появляться лодки, которыми управляли духи в балахонах. Эти лодочники, направлялись к этому демону со всех сторон, попутно уничтожая темных лоа, нападавших на невинные души. Одна из лодок оказалась возле жреца. Перевозчик за мгновения разогнал и уничтожил окруживших Анри спектров. Этот дух объяснил, что дал клятву защищать живых и за скромную плату, готов помочь унгану покинуть земли мертвых. Букман предложил своему спасителю те бутыли, что коварный джовани принес с собой из мира живых. Сделка состоялась и путь, обратно занявший мгновения, стоил Анри десятка этих артефактов. Как только Букман пересек саван и оказался в своей лачуге, на него обрушались все те последствия ядерного взрыва, коему он был свидетелем. За несколько недель его состояние стало крайне ужасным. Первые дни он только кашлял кровью. Но уже через неделю, с него стала слезать кожа и выпадать волосы. Иронично, но первой облезла грудь, унося с собой отпечаток дьявольского копыта. Из всех вампиров, что навещали ранее Анри, первым пришел Франсуа Макандаль. Однорукий покойник застал уже мертвого, но еще теплого унгана в луже собственной крови, с бутылкой вина зажатой в руке, на которой был выгравирован фамильный герб Джовани. Внезапная пропажа жреца на несколько дней, затем такое же внезапное возвращение, да еще с таким предметом и в таком виде, были явно непростыми совпадениями. Так как Анри был крайне полезен клану, там давно шло обсуждение об его обращении, но живой он приносил ничуть не меньше пользы, потому с этим и не спешили. Опасаться, что кровь унгана отравили не приходилось, так как она почти вся покинула тело умершего, поэтому поразмыслив лишь несколько мгновений, Франсуа влил своё витэ в едва скончавшийся труп.
Пока тело Анри менялось, а вернее продолжало разлагаться, Макандаль перенес жреца в своё убежище. Обращение, однако, затянулось и птенец проснулся лишь на следующую ночь. После предсмертной агонии, а также после посмертной, разум унгана уступил бразды правления зверю. Едва открыв глаза, Букман впал в безумие и набросился на заранее заготовленного сиром пленника. Франсуа не спешил останавливать своего потомка, позволяя тому осушить белокожего насильника, выкраденного вампиром из тюрьмы. Макандаль, в прошлом жрец вуду, потерявший руку на плантациях, еще будучи в рабстве был яростным расистом. Он ненавидел белых людей, вел против них партизанскую войну, в те времена пока был человеком. И продолжал потворствовать маронам, после обращения.
Закончив трапезу, зверь дал Анри возможность вернуть контроль над телом, чем новообращенный сразу же и воспользовался. Ему потребовалось не так много времени, чтобы понять, что же с ним произошло и кем он сейчас является, хотя конкретные детали он все-таки не понимал. Сир был весьма любезен и освятил все те темные пятна, что были в черепе Букмана. Унган, в свою очередь рассказал о том, что с ним произошло за последние дни. В ту ночь они проговорили дольше всего, за все то время, что были знакомы. Франсуа объяснил основы бытия вампиром дал основные советы и наставления. Так же, Макандаль попросил одну из забранных Анри бутылей, на что птенец неохотно согласился. В последующие несколько месяцев они хоть и виделись ежедневно, их общение напоминало заочное обучение. Птенец в начале ночи приходил к сиру, задавал вопросы, последний на них отвечал, и оставшуюся ночь, Букман старался придумать вопросы для следующей встречи. В целом отношения у них были дружескими, но у каждого был ворох своих дел, а потому их общение не затягивалось. Жрец довольно быстро принял то, кем стал. Бытие вампиром в его понимании было частью жизненного цикла, а потому никаких неудобств за исключением резкой смены рациона, он не испытывал. Даже внешность, которую жрец приобрел, никоим образом не смущала его, а наоборот помогала двигаться вперед, напоминая, что он уже другое существо и старый мир пора забыть. Анри изучал свое состояние, те новые возможности, которые стали ему доступны, а также то, что многие магические практики перестали давать плоды, будучи сотворены нежитью. Так же новоиспеченный вампир отметил, что по-прежнему ощущает в себе силу, принесенную его предками от темных лоа. Но страх, что демоны заполучат его душу, не давал унгану даже отдаленно прощупать то, чем он владеет не по своей воле. Через несколько месяцев, Франсуа решил, что его дитя может познакомиться и с остальным кланом. Макандаль привел птенца на одну из встреч на кладбище. Анри был встречен весьма доброжелательно по двум причинам. Во-первых, многим из покойников он помогал еще, будучи живым, а во-вторых Франсуа был легендарной личностью в клане и его очень уважали, что так же распространялось и на его потомков. Букман быстро нашел свой круг общения, так как среди присутствующих было немало бывших жрецов и колдунов. Через какое-то время, птенца и других молодых членов клана попросили удалиться, так как для дальнейших обсуждение, последние еще не заслужили доверия. Без каких-либо обид, Анри покинул собрание. Та ночь итак стала для него весьма продуктивной, особенно по части новых знакомств.
Последующие несколько месяцев, Букман проводил в общении с различными членами клана, практически в той же манере что и со своим сиром. И с такой же продуктивностью. Он начал осваивать дисциплины клана, некромантию и ритуалы, которые уже успел изучить, будучи человеком, но не мог применять пока не умер. С каждым днем он отстранялся от мира живых все дальше, а потому в какой-то период, он начал терять над собой контроль. От Франсуа не ускользнуло, что его дитя все чаще обескровливает сосуды досуха и явно наслаждается этим без веских причин. Тогда-то он и стал наставлять последнего на отличный от моральных качеств путь.
Новая призма мировосприятия хорошо сплеталась с верой жреца и его интересами. Путь просветления наконец сформировал цели вампира. Он занялся взаимосвязью между разными религиями, изучением душ и смерти таковой. Больше всего, его интересовала реанимация уже мертвых тел. А также Букман никогда не забывал о той бутыли, принесенной из земель мертвых, но к сожалению, никаких подвижек в этой сфере Анри не достиг. Его исследования порой требовали жреческой деятельности, и он закутанный в погребальный саван, иногда оказывал услуги смертным. Те же благоговели перед полуразложившимся трупом, исполняющим ради них песнопения и пляски, дабы воззвать к лоа и исполнить их желания. Уже гораздо реже, но все же унган пересекался и с кланом кобр. Те были по-прежнему дружелюбны со жрецом, хотя он чувствовал к ним какое-то подсознательное недоверие. Впрочем, весь клан покойников на Гаити ощущал что-то подобное относительно змей света и возможно общее настроение попросту перенял и новообращенный. В основном самеди и кобры пересекались для торговли информацией и ритуальными ингредиентами.
Время шло и Анри преуспевал в некромантии, которую он и другие покойники в память о былом именовали «Вудун». Встречи с сиром становились все реже, как и с другими представителями клана. Через 5 лет с момента обращения прошло очередное сборище на кладбище, в одном из облюбованных покойниками склепов. На этом собрании, Букман пробыл почти до конца. В последние часы темой обсуждения стала передача посылки одному из членов клана, который уже давно находился в Америке. Франсуа предложил поручить это дело своему потомку. Возражений не было и бумажный сверток, в котором на ощупь угадывался кинжал был вручен неонату. Позднее Макандаль пояснил, что Анри засиделся на месте, а что бы выжить в этом мире надо уметь действовать в любых ситуациях. Так же сир советовал не торопиться потомку с возвращением. Ибо если клану потребуется помощь, то его обязательно призовут. Причиной же этой работы для Букмана, были политические игры Франсуа. Вампир метил подняться в клане на ступень повыше, но место уже было занято и что бы закулисные игры не коснулись дитя, Макандаль отправил того путешествовать.
Путешествуя на пароходе в гробу, с наспех состряпанным гулем, Анри без труда добрался до Майями. Там же ему явился дух, который сообщил где и когда, жрец должен будет встретиться с тем, для кого была посылка. Букман встретил другого покойника на кладбище. Толкового разговора между ними не состоялось, так как заказчик был ассасином и его торопили дела. Чем был этот нож так важен, унган так и не узнал. Еще в плаванье Анри решил, что после работы отправиться в Новый Орлеан. Тот казался ему как нельзя лучшим местом для ассимиляции в чужой стране. Вновь пароход, вновь ночные кормление от спящих и тот же провожатый. Прибыв на место, жрец в скорейшем порядке представился князю. Не имея за спиной никаких связей с сектой, Анри был встречен весьма прохладно, но все же ему позволили остаться.
Жрец обосновался на кладбище, где в скором времени избавился от своего гуля, в научных целях разумеется, и завел себе нового – гробовщика. Облюбовав один из склепов, Букман занимался своими исследованиями, попутно захаживая в черные кварталы. Там он торговал информацией, безделушками и магическими услугами, потихоньку набирая популярность среди особо верующих вудистов. Анри вновь практиковал общение с призраками, хотя и в более сжатой форме. Вуду Луизианы имело свои особенности. Что-то унган перенял у других жрецов, чему-то научил их. Та разница с какой подходили к некоторым вещам вудисты Гаити и Нового Орлеана, дала первый значительный толчок, в исследовании религии, а заодно и смерти, проводимых каинитом. За десять лет жизни в этом городе, Анри более подробно ознакомился с камарильей и даже внес свой небольшой вклад используя некромантию в интересах секты, попутно повторяя, что будет держаться в стороне от джихада. Раз в пару лет, его навещал чей-нибудь призрак, передавая послание клана. Жрецу предлагали посетить собрание по крови в оговоренной области. Несколько раз точкой сбора был Новый Орлеан, а несколько раз унган уезжал в соседние города. Ничего особенного на этих сборищах не происходило, да и встречавшихся было не так много, редко более четырех вампиров, в основном состоялся обмен слухами и советами. Обмениваясь опытом с другими некромантами на этих собраниях, а также в городе со жрецами, Анри выяснил интригующее его наблюдение. Разные колдуны добивались одних и тех же результатов от проведения ритуалов, используя разные ингредиенты, а порой и сами ритуалы. Жрец смог провести ближайшую параллель через выбор веры практикующих некромантию. Данное наблюдение очень помогло Букману в будущем, для проведения параллелей в темных искусствах.
Затем Анри покинул город, до него дошла весть об его давно исчезнувшем сыне. Вернее, на одном из собраний клана, его собрат упомянул о слухах, вокруг города Батон-Руж, что был совсем под боком. А именно о том, что там обитает могущественный жрец вуду, с родимым пятном в форме бычьего копыта на левой руке. Расспросив немногих людей, с коими жрец поддерживал контакты и которые что-то знали, унган выяснил, что действительно тамошнего жреца звали Антоний и по всем описаниям, он был похож на сына Анри. Букман, хоть уже и отказался от большинства человечьих эмоций, все же чувствовал непреодолимую тягу увидеть отпрыска. Анализируя свои ощущения, он решил, что это все же любопытство, а не отцовская любовь. Он уверял себя, что ему интересно, каких высот способна достичь кровь от его крови. Хотя в этом и присутствовал самообман, в тот момент он нарушил заповеди своего пути и поддался эмоциям, хоть и убеждал себя в обратном.
Букман прибыл в Батон-Руж и уже к следующей ночи выяснил где живет его отпрыск. Он не заморачивался по поводу маскировки, ибо нынешний его облик никак не соответствовал его облику предыдущему. Так как Антоний, в свою очередь видел гостивших у Анри покойников, унган не боялся, что разложившийся труп напугает сына. Проанализировав все это, жрец пришел прямиком к дому отпрыска и постучал в дверь. На пороге возник сам Антоний и предложил гостю войти. Как только Букман старший переступил порог, в его спину, в область груди вонзился деревянный кол, протыкая насквозь полуистлевшее тело. Этот кол был извлечен спустя каких-то пол часа, казавшихся унгану вечностью. За это время, его обездвиженного перенесли в подвал и приковали к железному стулу. А затем вновь возник Антоний. Его взгляд буквально обжигал ненавистью. Он сразу же признался, что продал душу демоническим хозяевам. Что те наделили его тем могуществом, какое их предки не могли и представить. Эти темнейшие лоа, предсказали появление Анри и пообещали наградить Антония еще больше, если он спровоцирует жреца воспользоваться магией бездны. Тогда душа Букмана старшего отправиться прямиком в ад, а тело еще очень долго будет истязаться потомком. Пока Антоний говорил, Анри заметил вокруг несколько человек в черных одеяниях и как ему показалось, несколько сородичей. Все они шептали молитвы, взывая к темным лоа. Что они говорили унган не успел точно разобрать, так как его сын дотронулся до его руки и дьявольский, зеленый огонь зашипел, опаляя остатки кожи пленника. Тем временем, гул от голосов становился громче и один из дьяволо-поклонников стал меняться. На его голове стали отрастать рога, стопы превратились в копыта, кожа приобрела бронзовый оттенок, а на спине разрывая ткань одежды прорезались перепончатые крылья. Сверкая изумрудными глазами, этот бывший каинит вышел из круга и встал подле Антония. Его трубный, отвратительный голос стал шепелявить, чтобы унган сдался и принял свою судьбу. Новая порция адской боли прожгла плечо Анри. Он уже трижды проклял свою недальновидность и наконец осознал сколько ошибок он допустил, пойдя на поводу у эмоций. Букман старший ощущал ту дьявольскую мощь, что была сокрыта в его теле и казалось ему не так уж и много нужно, чтобы прекратить эти мучения. Но Анри понимал, что это будет означать лишь еще большие мучения. Затем демоно-подобный каинит сорвал одежду с торса пленного, приказывая Антонию жечь грудь обреченного. Вот тогда-то потомок и замешкался. Он с удивлением уставился на то место, где должно было быть родимое пятно. Он даже что-то пробормотал по этому поводу, но Букман старший не успел разобрать что, ибо в этот самый момент дверь в подвал с шумом слетела с петель и в помещение ворвались два вампира, с мечами на перевес. То, что происходило дальше, унган помнит смутно, ибо полученные им травмы сильно осложняли нормальное восприятие. Те двое ворвавшихся орудовали огромными мечами мгновенно порубив горстку смертных на части. Те вампиры, что присутствовали на этой черной мессе, стали применять магию доселе невиданную жрецом. С их пальцев срывалось черное пламя, им на помощь приходили и сами тени. Но незваные гости ловко избегали всех атак инферналистов. В какой-то момент Анри показалось, что у каждого из этих двух «берсерков» по среди лба горит красным светом третий глаз. Мечи палачей настигали своих жертв и те падали на пол, изрубленные на куски. Последними были убиты Антоний и демонического вида каинит. Чьи смерти не вызвали никаких колебаний в душе самеди. Именно во время пыток, он утратил окончательно свою связь с человеческими добродетелями. Закончив зачистку, новоприбывшие пообщались на незнакомом для жреца языке. После чего один удалился проверять дом, а другой сделал надрез на привязанной руке унгана и обмакнув в кровь два пальца попробовал её. Сплюнув, он вкратце осведомился у пленника уже на английском: о самочувствие и поинтересовался, что баали хотели получить от Анри. Букман решил сказать, что они лишь хотели обучиться его дисциплинам, а потому и пытали. Такой ответ вполне удовлетворил спасителя, и он сразу же отвязал унгана. Затем вернулся второй, с канистрами бензина и стал поливать пол. Покойнику было предложено покинуть дом. Выходя вместе с первым, который представился как Малик на улицу, жрец поинтересовался, что должен за своё спасение. Ответом ему была лишь легкая улыбка и просьба держаться подальше от черной магии. Малик пояснил, что они охотятся на все дьявольские отребья и информация была бы кстати, но к сожалению, в этой области унган помочь не мог. Он предложил свои услуги как некроманта, но воин лишь поморщился, бормоча о том, что в его понимании: мертвое должно быть мертвым и он не особо доверяет трупам. Вновь появился напарник Малика, одновременно с его появлением, в окнах дома стал разгораться огонь. Вампиры попрощались, пожелали друг другу удачи и каждые пошли своей дорогой. Анри вернулся в отель, где излечил часть ран испив из своего гуля и они вдвоем, следуя совету Малика, поспешили покинуть город. Никто из троих посетивших тот злополучный дом, так и не узнал, что за несколько часов до прихода Букмана старшего к сыну, это место покинула женщина, ровесница Антония, с коляской и ребенком, отправляясь на длительную прогулку.
Следующей остановкой в пути самеди стала Атланта. На тех же условиях что и прежде, Анри закрепился в камарилье этого города. Хотя на сей раз о нем были сведения из Нового Орлеана и уже меньше косых взглядов было обращено в его сторону. Жрец поселился в эмигрантских гетто, где вновь представал в своем величии, перед исповедующими вуду. Здесь, однако, практически вся его паства являлась уголовниками. Впрочем, это обстоятельство предоставляло унгану свои бонусы. Он имел постоянный приток тел для экспериментов и научных изысканий. Букман также мог заказать у этих криминальных личностей те предметы, которые легально не представлялось возможности добыть. Взамен, он проводил магические обряды, изготавливал талисманы и местные бандиты, чувствуя за собой волшебного патрона набирали силу. За несколько лет, обычная уличная шпана превратилась во вполне укомплектованную криминальную ячейку и Букман занимал в ней довольно высокое положение. Тем не менее, это мало интересовало жреца. Зато сильно интересовало камарилью. Секта часто через Анри влияла на тех головорезов, что слушали унгана открыв рты. Камарилья проворачивала незаконные сделки и отводила от себя внимание. В скором, роль дона мафии наскучила Букману окончательно. Она отнимала слишком много времени от его работы, и он перебрался в Даллас. Однако и там, заслышав имя Анри Букман, камарильские власти стали наседать на унгана с просьбой помочь в криминальных делах или некромантии. Наконец, унгану надоели окончательно, постоянные отрывания его от работы, и он перебрался в Мексику.
Многие города были во власти шабаша и самеди рассчитывал, что там то его не будут отвлекать от дел. На границе он прикончил своего гуля, дабы не оставлять свидетелей и избавился от тела. Анри обосновался в Монклове. Местный епископ, был озабочен политическими играми и весь его интерес к покойнику развеялся, после применения доминирования и вопроса о том, не является ли пришелец шпионом. Этот отступник-тореадор имел кое какие планы на счет Анри, но не успел их осуществить, так как был убит в мономахии через несколько месяцев, после появления самеди. Новому епископу вообще не было дел до отшельника-некроманта, он был занят укреплением позиций, на только что полученной должности. Таким образом, Букман оказался предоставлен сам себе и это его вполне устраивало. В Мексике он сменил имя на Джон Доу, дабы перестраховаться на тот случай, если в одной из сект был шпион из другой секты. Он занимался своими исследованиями, попутно находил людей, исповедующих вуду в этой стране, изучал их и их религию, но не шёл на близкий контакт, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
Через пять лет, Анри переселился в Торреон. Он продолжал заниматься тем же чем и раньше, не обращая на свою персону пристального внимания. Однако кое кто из молодых, любопытных шабашитов все же наведывался к нему. Один из таких гуляк, как-то спросил, не является ли Анри предвестником черепов, на что жрец загадочно отмолчался. Он не знал, о ком шла речь, но заметил с каким трепетом этот юнец упомянул этих существ. После этого разговора, молодняк прекратил мешать унгану в опытах, и жрец более не вспоминал тот короткий разговор. А еще через месяц, в склеп, используемый Анри для ритуалов ввалилась тощая похожая на труп фигура. Букман поприветствовал, как он полагал собрата, после чего пожалел о своей невнимательности. Переломав ему ребра, это существо придавило его к каменному полу и стало расспрашивать унгана, какого же черта он прикидывается тем, кем не является. После короткого допроса, Анри все же был отпущен, и его гость представился как предвестник черепов по имени Жерар. Жерар сказал, что услышал о якобы еще одном предвестнике, поселившемся в этом городе, но он прекрасно знал, что здесь таких быть не может. Букман в свою очередь извинялся и объяснял это тем, что просто хотел уединения. В конце концов, лазарит махнул на это костлявой рукой и стал расспрашивать самеди об его исследованиях. Ощущая силу доминирования, но не смея ей сопротивляться, унган начал рассказывать о том, что его интересует и чего он достиг. Во время этого монолога, Жерар где-то цокал где-то кивал, но в целом было видно, что он доволен тем, что услышал. Затем предвестник расспросил жреца, где тот жил ранее. Рассказывая о том, что Анри жил в городах камарильи, он уже мысленно рыл себе могилу, но лазарит воспринял эту информацию спокойно. В итоге Жерар предложил Букману сделку. Предвестник помалкивает о том, что поведал ему унган, а последний в свою очередь добудет для лазарита кое какие книги, которые возможно пригодятся и самому самеди. Опасностей в этой экспедиции не было, просто Жерар не имел времени на все эти действа. Само собой, от такого щедрого предложения покойник просто не мог отказаться.
Далее, следуя указаниям Жерара, Анри отправился в Грецию, на подконтрольной камарилье территорию. Там его приняли без проблем, когда обратились в Новый Орлеан, за подтверждением личных данных. Букман нанял двух гидов и отправился с ними в горы, близ города Ламия. За пару дней пути, унган сделал своих наемников гулями. Там в горах, по указанию лазарита, покойнику следовало найти небольшую капеллу, некогда принадлежащую каппадокийцам, она должна была располагаться в скале. Однако поиски затянулись, так как прошло много веков и рельеф сильно изменился. Через несколько месяцев самеди вернулся в город ни с чем. В городе он нашел археолога и геолога и ввергнув их в рабство путем кровавых уз увел с собой в ночь на поиски пропавшей капеллы. В новом составе, спустя месяц, они смогли отыскать требуемое место, мимо которого унган уже не раз проходил. Так начались трехмесячные раскопки. Анри отправлял гидов на ближайшие кладбища за трупами, которые и становились чернорабочими. С наступлением осени, капелла была выкопана. И хотя Анри не был архитектором, он смог прочувствовать все величие созданного в древности пристанища. Он даже сделал несколько зарисовок в свою тетрадь. Внутри вампира ждало очередное разочарование. Найденная библиотека оказалась разграблена. Все те книги, что должны были быть в ней исчезли. Однако две книги, жрец все же смог добыть, они были спрятаны в герметичном контейнере, под половицей, там, где и говорил Жерар. Эти книги были настолько ветхими, что каинит не решался их открыть, дабы не повредить. Помимо книг, самеди нашел в тайнике истлевший мешок, наполненный рубинами и прихватил находку с собой. Затем, вампир вышел наружу, приказал войти в капеллу всем гулям и зомби, созданным в этой экспедиции, а потом отправил в глубь помещений последний оживленный труп, с зажжённой тротиловой шашкой. Проследив, что бы никто не покинул капеллу, до того, как её завалили горы, Анри отправился обратно в Мексику.
Вновь встретившись с Жераром, Букман передал находки. Лазарит забрал себе лишь одну из книг, оставив остальное Анри, советуя быть крайне осторожным с этими вещами, ведь они стоят многого. А еще перед прощанием, предвестник обронил фразу на латыни, о том, что кровь в жилах унгана и его кровь не такая и разная как кажется. После этого, самеди вернулся в Америку, он отыскал там известного профессора археологии и не без помощи кровавых уз, заставил последнего заняться восстановлением страниц книги, ведь те могли рассыпаться от малейшего неверного движения. Используя сложную аппаратуру это ученый приступил к работе, а унган отправился на родину в Гаити. Там он обнаружил, что большая часть кобр покинула остров, дабы присоединиться к шабашу. Освободившиеся территории потихоньку отходили в руки покойников, не без участия Макандаля. Букман встретился с Франсуа, дабы поговорить с ним о недавней встрече с лазаритом. Анри хорошо изучал историю кланов и возникновение линии крови самеди теперь стало обретать куда более зловещий смысл чем он думал ранее. Макандаль в свою очередь отметил, что его дитя многого достиг за то время, что покинул остров, но наотрез отказался обсуждать догадки унгана, мотивируя это тем, что еще рано, хотя и гордясь, что жрец так охотно ищет знаний. Франсуа пообещал вернуться, к этой теме через пятьдесят лет ну или, как только у Анри будет четкая теория произошедшего. После этого разговора, который продлился несколько часов, жрец вернулся в Америку, так как боялся оставлять без присмотра рукопись, над которой трудился его гуль.
В Нью-Йорке, а именно там и работал археолог, Анри вернулся к своим обычным делам. Он проводил исследования в интересующих его сферах, хотя теперь к ним добавился и сбор информации об истории всех кланов, и линий крови, какие только попадали в поле зрения самеди. Вновь находясь под «опекой камарильи», от Букмана периодически просили консультации в области некромантии. Через три года книга была почти восстановлена, в то же время к унгану обратился шериф с просьбой помочь в расследовании. На местных носферату стали нападать восставшие мертвецы. Шериф организовал котерию из трех каинитов. Первым был Анри. Вторым был носферату, немного помешанный, на грядущей войне с врагом ведомым только его клану. Этот носферату, был вооружен до зубов и постоянно твердил, что надо создать свой элитный отряд, типа спецназа, из канализационных крыс, дабы быть готовым к грядущим битвам. Судя по всему, он планировал стать лидером этого отряда. В любом случае, сомневаться в его боевых заслугах не стоило, его бахвальство подкреплялось отточенными навыками ведения боя и тактики. Ну а последним был Лунатик, от которого Анри периодически ежился. Этот малк, был помешан на часах и постоянно проверял время, напоминая белого кролика из «Алисы в стране чудес». Вдобавок к этому, он не выходил из дома, не укрыв себя от общественности плащом незримого присутствия. Другие вампиры, прозвали его Да Винчи, в честь изобретателя, так как он мастерил поистине великолепные вещи. Так, лунатик предлагал Анри приобрести однозарядный дробовик, заряженный трассирующими патронами, и спрятанный в корпусе маленького, сложенного зонтика. У него было и множество иных безделушек, сделанных на заказ. Однако пугало не это. Пугало то, что перед тем как лезть в какую-то область он полностью разбирал предмет изучения, а потом собирал вновь. В результате этого он взорвал свой бывший дом и едва сам не встретил окончательную смерть перебирая мину. Остальные вампиры побаивались того, не станут ли интересом его последующих изучений каиниты и не начнет ли он разбирать их на составные элементы. Или, например, вдруг его заинтересует ядерное оружие... В любом случае, Анри был скорее рад, чем огорчен знакомству с малкавианином, ибо сам сделал несколько эксклюзивных и необычных заказов, для своих нужд. Котерия из трех вампиров провела довольно тщательное расследование. Их спуски в подземку почти всегда оканчивались столкновением с толпой безмозглых зомби, нападавших на все живое. Егерь - носферату, был прекрасным солдатом. Он в одиночку расправлялся с трупами иногда пользуясь каким-либо изобретением лунатика. После чего, уже Анри проводил свои изыскания, дабы понять, что же будит мертвецов. Малк был видимо с ними чисто из своего любопытства, ибо Анри с солдатом, могли прекрасно обойтись и без него. Спустя несколько дней троица даже немного сдружилась, на сколько это было возможно для столь разношёрстной компании. А еще через неделю они и вовсе нашли некромантов-любителей из числа каитиффов, которые пытались организовать свой культ мертвых, обучаясь по записям, найденным в одном из бывших убежищ Джованни. Участь нарушителей спокойствия мало заботила Букмана, ибо на следующий же день после их поимки, унган узнал, что книга восстановлена. Жрец забрал рукопись, но с сожалением обнаружил, что весь текст написан на неизвестном ему языке, да в добавок некоторые страницы и вовсе были зашифрованы. Анри занялся вплотную переводом и расшифровкой текста. Это был сборник ритуалов, некоторые отдаленно напоминали известные покойнику обряды, некоторые стали бесполезны из-за прогресса, а некоторые действительно имели большую ценность.
После, самеди перебрался во Францию, так как для некоторых ритуалов ему нужна была земля и люди с этой местности. К сожалению, большая часть переведенного оказалась пустышкой. Если бы не несколько удачных обрядов, Анри и вовсе бы решил, что книга подделка. Хотя возможно, что обилие ложных заклинаний, было как раз для того, чтобы запутать постороннего читателя. Покойник не исключал, что возможно все обряды были истинными, просто надо было понять, как правильно их прочесть. Букман осел в городе Реймс и продолжал заниматься переводом той древней книги, попутно практикуя, выученные ритуалы и определяя на практике их достоверность. В одну из ночей, Анри проводил переделанный им ритуал на заброшенном кладбище, за городом, так как оригинальный обряд, из книги не принес плодов. Он разжег свечи вокруг одной из могил и водрузив на надгробный камень ту самую бутыль, извлеченную им из мира мертвых. Затем, он принес в жертву белого петуха, моля о помощи гаитянских лоа, а именно папу Легбу. И начал произносить длинное заклинание. Обряд, как полагал жрец, мог дать подробную информацию о любом объекте, на каком сфокусируется колдун. И само собой, унгану уже давно хотелось узнать секрет этой ловушки для духов и то, что в ней сейчас заключено. Однако, его прервал вошедший на кладбище вампир из семейства Джованни, а именно из ветви Пинасоб. Как только гость разглядел бутыль, он проорал, что это собственность его клана и призвал призраков, приказывая разделаться с Анри. Именно с приходом гостя были произнесены последние слова и именно на нем, непроизвольно заострил свое внимание покойник. Ритуал сработал, унган сразу понял кто перед ним и что, этот вампир хочет с ним сделать. Однако, вызванные духи не подчинились своему хозяину. Вместо этого они напали на призвавшего их. Так как ритуал еще действовал, Букман понял, что его новоиспеченный враг, слишком поторопился и допустил ошибку во время использования некромантии. Мгновения спустя и ночной гость валялся на земле, корчась от невиданной ни для кого, кроме него боли. Анри не стал мешкать и оторвав от одного из крестов доску, вонзил её в грудь нападавшего. Тело прекратило дергаться, и покойник начал обыскивать своего противника. Самеди нашел у врага тетрадь, где был расписан очень заинтриговавший его ритуал. Более, жрец не нашел ничего поистине ценного и воспользовавшись крестами, как дровами, а свечами вместо зажигалки, спалил своего незадачливого оппонента. Унган проследил за телом незнакомца, до тех пор, пока на месте трупа не осталась горстка праха. Впрочем, и её, запасливый жрец не оставил валяться. Он был уверен, что вампирский прах, как и человечий может понадобиться для каких-нибудь ритуалов, о которых он пока не знает. Поэтому Анри собрал останки нападавшего в пустую бутыль, найденную на погосте, забрал свои вещи и убрался с кладбища. К сожалению, обряд, что самеди хотел провести на артефакте, работал лишь раз в пятьдесят лет, поэтому определить истинную ценность бутыли, по-прежнему было проблематично.
Покойник тщательно изучил заметки ночного гостя и смог освоить описанный там ритуал Шипе-Тотека. Это, вкупе с клановой дисциплиной позволило ему притворяться полноценным человеком, вернее почти полноценным. Провисавшую кожу, удалось подтянуть, с помощью тантозиса. Там, где должны были быть хрящи, Анри просто под наталкивал собственной кожи, а вот с глазами ничего поделать было нельзя и унгану пришлось надевать солнцезащитные очки. Впрочем, даже с ними, Букман походил на обычного человека и его перемещения на дальние дистанции переместилось из гробов, в салоны первого класса. В дальнейшие годы, самеди посетил Англию, Швейцарию и Германию. Он довольно часто менял личности, дабы лучше освоить ритуал, а также стараясь скопировать все повадки предыдущего владельца, чтобы лучше перевоплощаться. Покойник посещал города камарильи, где стал представляться князьям как Герберт Уэст, а всем остальным тем именем, чьи документы оказывались в его кармане. Чаще всего, жрец прикидывался каитифом, хотя и не скрывал, что занимается некромантией, дабы не поставить себя в тупик, своим же враньем. Города шабаша, так же были на маршрутной карте покойника. Там, он действовал по той же схеме, что и в камарилье, продолжая использовать имя Джона Доу, а пару раз и Джейн Доу, найдя подходящих для своего истлевшего тела барышень. Духи по-прежнему являлись Анри, призывая на собрание клана. Унган часто соглашался, однако приходя на кладбище, или в заброшенную больницу, или в иное место встречи, покойник представлялся коротко – Марон.
Затем Анри отправился в Нидерланды, на ближайшие пару лет он осел близ города Гох. Там он занимался своими изысканиями, попутно подучивая местный язык. Он занял разрушенный дом, неподалеку от кладбища и преспокойно, без суеты занимался делами, изредка наведываясь в город за кровью. Там же он завел себе нового гуля – Эрика, который имел пусть не глубокие, зато обширные познания во многих областях и подрабатывал фотографом.
В этом городе, унган успел сдружиться лишь с одним вампиром, носферату по имени Айзек, этот повернутый на компьютерах чудик, мотался по всей стране и недавно прибыл из Амстердама. Хакер много смог рассказать Анри о Нидерландах, а жрец взамен, поделился контактами лунатика из Нью-Йорка. На одной из встреч, Айзек рассказал о музее смерти, что находился в Амстердаме, и после недели размышлений, самеди вновь переехал. За эту неделю, Эрик собрал информацию о людях, которые могли бы стать одеждой для покойника. Букману везло, ибо сам владелец музея - Артур Джермин, был подходящего телосложения. Более того, как и любил унган, у этого человека не было семьи, а его интересами была лишь карьера. А, следовательно, никто не должен был заподозрить подмены, разве что, кто-то из его подчиненных был тайно в него влюблен, да и на тот случай у жреца было все продуманно.
Анри прибыл в Амстердам с четырнадцатого на пятнадцатое мая, в костюме белого мужчины лет тридцати и сразу направился к князю. Там, после недолгого ожидания состоялось знакомство. Унган сразу перешел к делу. Самеди пояснил, к какому клану он принадлежит, но изъявил желание сохранить это в тайне, так как не любит излишнего внимания. Букман назвался привычным для камарильи именем Гербер Уэст. Он предложил именовать себя каитиффом, что бы было меньше желающих иметь с ним дела. Покойник попросил разрешения осесть в городе, прибрать к рукам музей о котором говорил с Айзеком, а также владельца музея и может кого-то из персонала. После чего, абсолютно для всех его будут звать Артур Джермин и соответственно он всегда будет выглядеть как этот человек. Взамен, жрец обещал давать консультации в некромантии и иных оккультных сферах, если в его услугах будет необходимость.
Князь в ответ возложил на Самеди задачу найти и передать в руки Шерифа таинственного потрошителя, работающего в Индийском квартале. Из следов, оставленных на месте убийства, были только трупы, причем почерк раз за разом менялся. "Это может вас заинтересовать," - высказал предположение Сварт. Некромант лишь попросил двух дневную отсрочку, так как именно столько времени должен был занять переезд и обустройство нового жилья. Вновь получив одобрение, самеди распрощался с князем.
После этого, Эрик помог Анри проникнуть в дом Артура. Там они раздели, связали еще сонного смертного и перенесли в подвал. Эрик вернулся наверх, на случай непредвиденных гостей, он не любил присутствовать на обрядах домитора, ибо все это было ему непонятно и пугало. Букман же в свою очередь не хотел травмировать психику гуля, ибо от здорового слуги было больше пользы. Унган принес с собой магнитофон и включил музыку. Подвал наполнился звуками африканских барабанов, отстукивающими простой и зловещий ритм. Не без помощи вампирской мощи, унган подвесил смертного вниз головой, за одну из потолочных балок. Уже проснувшийся Артур брыкался и извивался, пытался закричать, но все было тщетно, веревки накрепко связали мужчину. Его глаза выражали ужас и непонимание происходящего. Букман же просто стоял и смотрел. Он ждал пока человек выдохнется, ибо метод с каким свежуют кроликов тут не работал, сильный удар по голове не редко портил кожу, а порой и убивал донора, раньше времени. У самеди был в запасе и шприц с сильным транквилизатором, но покойник не спешил его доставать, ибо некоторые люди и без наркотиков сильно утомлялись из-за висения вниз головы, а расходовать на каждого лекарства было материально не выгодно. Вот и в этот раз, оказалось, что вестибулярный аппарат Джермина не справлялся с такими перегрузками и смертный, в скором повис безвольной грушей. Анри, подобно акуле начал кружить вокруг жертвы, периодически тыкая в пленника пальцем, чтобы заставить последнего дергаться, расходуя оставшиеся силы. Затем, Букман отыскал в подвале гирю и к ней привязал шею Артура, дабы уменьшить возможные колебания истязаемого. Барабаны продолжали стучать и глаза Джермина постепенно стала заволакивать пелена слез. Самеди не обращал на это внимание. Он поставил рядом с пленником таз, дабы не запачкать пол, извлек из рюкзака: золотую чашу, кривой нож, настой из трав и бутылку рома. Этот напиток превосходно заменил октли. Впрочем, пришлось поменять и некоторые из других ингредиентов. Так, табак заменил амарант, а пепел сигарет заменял жженые листья, еще пришлось добавить мед и помимо крови Артура, для ритуала требовалась кровь хамелеона, которого Анри купил еще прошлой ночью, дабы в начале сегодняшней умертвить животное и сцедить жизненный сок. Еще ради эксперимента, Анри раздобыл глаза камбалы, надеясь, что их свойства помогут его глазам покинуть глубь черепа и показаться в орбитах. Вытащив последней масляную горелку, Букман зажег её и по цоколю заплясали зловещие тени, не предвещавшие связанному человеку ничего хорошего. Унган разделся сам, отбросив свою одежду в угол и взялся за нож. Завидев холодное оружие, Джермин вновь попытался дернуться, но петля на шее тут же стала его душить, он пытался закричать, но кляп и музыка не давали его словам достигнуть ушей покойника, и человек опять повис безвольной тушей. Анри, по-прежнему не обращал внимания на смертного. Каинит встал босыми ногами на ледяной лист железа, являвшийся дном таза и начав с шеи, стал срезать с себя кожу. Первым в таз упало лицо человека, которое подобно маске носил на себе жрец. Под этим лицом оказался полуразложившийся череп, на котором почти не осталось кожи и с которого сочилась лимфа, вперемешку с кровью. Безгубый рот как будто усмехался над несчастным человеком, а из пустых глазниц казалось вот-вот полезут черви. Подвал сразу же наполнился отвратительным запахом гнили и сырой земли. Артур пытался не вдыхать этот смрад, но его изголодавшийся по кислороду мозг, требовал глубоких вдохов носом, от чего у бедняги закружилась голова. Когда последний кусок кожи упал в таз, Букман взял полотенце и стер с себя капли крови, принадлежащие его бывшему костюму. Затем он сложил обрывки того, кто был когда-то человеком в мусорный мешок и хорошенько протер нож и таз. Последний предмет, он поместил под голову пленного. А потом настал момент, которого Джермин так боялся, лезвие вонзилось в его плоть. Клинок утонул в пятке и кровь ручейком побежала вниз. Артур задергался, но от этого лезвие лишь глубже входило в ногу. Когда же человек истратил последние силы, Анри вытащил немного нож и принялся срезать кожу, одним единым куском. Несколько раз, к пленнику возвращались силы, тогда, дабы не отрываться, унган заглублял лезвие, стараясь не задеть важных сосудов и ждал, пока Джермин вымотается. Измученного человека хватало лишь на несколько секунд, а потом он вновь повисал без сил. Когда жрец добрался до бедер, Артур потерял сознание и последующие свежевание пошло быстрее. Джермин очнулся как раз тогда, когда Покойник вытащил клинок из его шеи. Пленник долго не мог понять, что на его лице лежит его же плоть, а затем Анри ухватил Артура за затылок и резким движением, будто снимая противогаз, содрал кожу с черепа полумертвого человека. За то время, что Джермин был без сознания, некромант развязал жертве руки и снял кляп. Поэтому, совместно с последним действом, подвал огласил вскрик ужаса и боли, но тут же оборвался, так как любое движение вызывало боль куда большую. Человеческая тушка, как экспонат из медицинского музея, болталась на веревке вниз головой. Букман, подставил золотую чашу, в которую вмещалось около пяти литров жидкости. И наконец вампир аккуратно надрезал артерию на шее человека. Обессиленная кукла истекала кровью, с которой уходили остатки жизни. Когда чаша была наполнена наполовину, покойник забрал её, кровь тем временем полилась в таз. В чашу же последовали заготовленные ранее унганом ингредиенты. После, под эту смесь была помещена горелка и пока варево кипятилось, Самеди облачился в свой новый кожаный наряд. Там, где плоть провиса, покойник с помощью тантозиса делал кожистые складки. Наконец оценив свой труд как удовлетворительный, Анри затушил горелку и выпил варево. Горячая и отвратительная жижа обжигала горло, затем последовали позывы рвоты, которые некромант старался игнорировать, считая от ста в обратном порядке. Спустя почти минуту варево проступило через поры и чужая кожа, стала его кожей. Довольный собой, некромант вышел из подвала и пошел в ванную дабы убедиться, что все прошло отлично, лишь возле живота, кожа немного провисала, но это прекрасно скроет одежда. В то же время где-то в подвале, сердце Артура Джермина ударило в последний раз.
После этого обряда Букман и Эрик стали приводить дом в то состояние, в котором того требовали потребности самеди. Большая часть окон стала закрыта изнутри жалюзями. В подвале были установлены: железная дверь и сильный рефрижератор, который охлаждал весь цоколь. Так же там разместились почти все ингредиенты не боящиеся холода и стальной стол, на котором вскрывают мертвецов и прочие приспособления, перевезенные унганом из бывшего жилья. Подвал был размером чуть больше дома и потому, начертанный в нем «круг цербера» охватывал все жилье. Углы же, выступавшие за пределы круга, были определены под шкафы. На чердаке, который теперь тоже был заперт железной дверью, Анри установил тяжелый сейф, в котором были кое какие важные вещи. Напротив, этого сейфа располагался шкаф, в котором было спрятано тело бомжа, засунутое в мешок из-под мусора, дабы уменьшить запахи разложения. Это тело получило приказ убить любого подошедшего к сейфу, кроме самого Букмана. А также на этом покойнике было применено заклятье «Судорог», требующее спустить курок, по незваным гостям комнаты. Курок принадлежал дробовику, вложенному в руки мертвеца и нацеленному на входную дверь, сквозь тонкую стенку шкафа.
Для мира людей Артур перенес операцию на глаза, а потому не мог снять черных очков. И опять же, по причине здоровья, очень много времени проводил дома. Эрик был его сиделкой. А большая часть организаторской работы была перепоручена заместителю, который стал исполнительным директором и получал неплохой процент от зарплаты Джермина, чтобы не лезть в дела босса.
 Одежда
Черный пиджак, брюки, рубашка кожаный ремень и ботинки того же цвета

 При себе
Серебряные часы и кольцо. Пачка сигарет с зажигалкой. Маленький складной нож. Телефон, ключи, деньги(300), кредитка и документы. Блокнот, карандаш. Очки на заказ в чехле и такие же, но обычные, на глазах

Марон
Аватар пользователя
Анри Букман

 
Возраст на вид: 45
Статус: Унган
D.Rate: A

Выпито: 1 БП.
Пожертовано: 1 БП.
Сообщений: 23
Зарегистрирован: 27 авг 2016

Анри Букман, Самеди, Независимый

 #2  Сообщение Storyteller » 27 авг 2016, 19:17


Анкета принята, что теперь?
  • Ознакомиться с правилами оформления игровой части;
  • Заполнить личную информацию в профиле.

  • Приятной игры!
    “This is a cruel thing you’re doing to him, Beckett. You know that.”
    “Yup. That’s why I’m doing it. The bastard deserves to suffer for a long time for what he did.
    (с)
    Аватар пользователя
    Storyteller
    [GM]
     
    Возраст на вид: 0
    Статус: Мастер

    Выпито: 1 БП.
    Пожертовано: 1 БП.
    Сообщений: 380
    Зарегистрирован: 17 фев 2012


    Вернуться в Старые анкеты


    Кто сейчас на форуме

    Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

    cron